Андрей Русланович Буторин 
Коммуналка

Антология фантастики – 2008

FineReader 112008
Аннотация

Бывают «нехорошие кватиры», все это знают из классики. Вот и ещё один повод в том убедиться..

№ 8

Андрей Буторин
КОММУНАЛКА

— Ну, что будем делать? — глаза жены, устремлённые на Романа, блестели от слёз.
Роман, проводив взглядом автобус, увозивший сына, буркнул:
— Комнату снимать, что же ещё.
В ушах Романа до сих пор звучал Мишкин голос, глуховатый и прерывистый от смущения: «Не могу я больше в этой общаге жить! Лучше уж на вокзале…».
Роман был у сына и видел: жить в университетском общежитии худо-бедно можно, а вот нормально готовиться к занятиям — никак. В комнатушке, где и двоим тесно, селили по трое, а то и по четверо. Надстраивали над кроватями второй ярус — и вперёд! Мишке как раз и досталось место наверху, поскольку соседи были старшекурсниками. Но неудобная постель — это ещё полбеды. Беда заключалась в том, что не удавалось поладить с этими университетскими «дедами». Нет, они не обижали Мишку. Они просто игнорировали его. Слушали музыку до двух-трех ночи, оставляли после еды свинарник на столе, частенько приходили пьяные и продолжали веселье до утра. Даже нормально выспаться в таких условиях проблематично, не то что учиться!
— Может, попросить у комендантши, чтобы переселила тебя в другую комнату? — спросила тогда Катя у Мишки.
— Ну, вот ещё! — вспыхнул сын. — Чтобы меня потом стукачом считали?
— Правда, Кать, — нахмурился Роман, — некрасиво получится. И где гарантия, что в другой комнате будет лучше? Да и что, мы кого-то попросим: переселись-ка парень к весёлым ребятам, а то мы уже нахохотались?
— Не смешно! — фыркнула Катерина.
— Вот именно, — вздохнул Роман.
По дороге домой он скупил все газеты объявлений, которые нашлись в ближайшем киоске. Лишь в четырёх оказались предложения по сдаче жилья в областном центре, и Роман с Катей поделили их поровну — по две каждому. Катерина взялась за трубку домашнего телефона, Роман достал мобильный.
Университет располагался почти в центре города, но супруги не рискнули обращаться по адресам в центральном районе — знали: не по карману. Окраину тоже отвергли: Мишке пришлось бы вставать ни свет ни заря, чтобы добраться до места учёбы. Остановились на «золотой середине». Но, увы, за пару часов обзвона ни Роман, ни Катерина не добились успеха: комнаты или были уже сданы, или предлагалось нечто невразумительное, вроде каморки в деревянном доме с «частичными удобствами», да ещё в коммунальной квартире на пять семей.
Катины губы мелко задрожали.
— Что будем делать?
— Остались окраина и… центр, — вздохнул Роман.
— Только не окраина! — замотала головой Катя. — Не хочу, чтобы мальчик по часу в троллейбусах трясся!
— Да я разве спорю? Давай центр обзванивать.
Он решительно развернул газету и набрал первый попавшийся номер с адресом в центре.
Ответил вежливый мужской голос.
— Комната? Да, сдаётся. У меня двухкомнатная квартира, в одной живу я, другую… сдаю.
Роману показалось, что мужчина чего-то недоговаривает.
— Условия хорошие? Дом не деревянный?
— Нет, что вы! — послышалось в ответ. — Нормальный дом. «Хрущёвка», правда. Панельная пятиэтажка. Квартира на втором этаже. Вот только дом стоит прямо под сопкой, и её склон для безопасности забетонирован. Вид из окна совершенно безрадостный.
— Ну, нам жильё не для радости нужно, — буркнул Роман. — Мы для студента комнату снимаем, ему некогда будет в окна пялиться, учиться нужно.
— А для учёбы как раз все условия! — обрадовался невидимый собеседник.
— И… сколько такое удовольствие стоит? — постарался как можно равнодушней спросить Роман, но голос предательски дрогнул.
В ответ была названа столь несуразная цена, что Роман недоуменно переспросил. Мужчина повторил ту же цифру. Роман заморгал: столько могла стоить самая завалящая комнатёнка на окраине. В деревянном доме с «частичными удобствами». В коммуналке с клопами, мышами и тараканами — вдобавок к многочисленным соседям. Но уж никак не жильё в самом центре города! Роман решил: дело нечисто, и собрался нажать кнопку отбоя. Но его опередила Катерина, которая тоже услышала названную сумму. Она выхватила у мужа мобильник и буквально крикнула в трубку:
— А почему так дёшево?
Ответа Роман не расслышал: Катя очень плотно прижала телефон к уху.
— В общем, так! — голос жены приобрёл стальные нотки. — Мы сами приедем к вам завтра и всё обговорим. В котором часу вам удобно?
Мужчина с виду внушал доверие. Аккуратно одетый, немолодой, но и далеко не старик — лет пятидесяти — пятидесяти пяти, как определил навскидку Роман. Взгляд спокойный, глаза не бегают — на жулика или извращенца не похож.
— Андрей Николаевич, — протянул руку хозяин квартиры.
Роман тоже назвал своё имя, представил жену. Катерина сразу взяла с места в карьер:
— Я всё-таки не понимаю, почему вы так мало просите за комнату?
Андрей Николаевич явно занервничал. Развёл руками, опустил глаза.
— Ну, я же вам говорил… Мне много не надо: живу один, зарабатываю неплохо. А вторая комната пустует; отчего бы не помочь тем, кому она действительно нужна?
— Не верю я в альтруизм, вы уж меня простите! — вздёрнула Катя подбородок. — И покажите, кстати, комнату.
— Да пожалуйста! — мужчина распахнул ближайшую дверь. — Вот, ничего особенного, как видите, но жить можно.
Катя, а следом и Роман вошли в комнату. Там всё было точно так, как рассказал вчера хозяин по телефону: диван, кресло, письменный стол, два шкафа — книжный и для одежды, телевизор на невысоком комоде. Вся обстановка, не считая дивана, который выделялся на общем тусклом фоне ярко-синей обивкой, не новая, но вполне приличная.
Роман подошёл к окну, отдёрнул занавеску, и взгляд его упёрся в серую бетонную стену. Она была совсем близко и загораживала весь обзор.
— Вот, из-за этого тоже цена невысокая, — кивнул в сторону окна Андрей Николаевич.
— А из-за чего ещё? — нахмурилась Катя.
Хозяин квартиры вздохнул:
— Собственно, это похоже на прихоть, но…
«Начинается!» — подумал Роман. Катерина тоже насторожилась.
— Да вы не пугайтесь! — заметил реакцию супругов мужчина. — Условия пустяковые. Дело в том, что у меня часто бывают посетители. Нет-нет, мы не шумим, не пьянствуем, — предупредил он готовый сорваться с губ Катерины вопрос. — Ваш сын даже не заметит чужого присутствия. А условие очень простое: никогда не входить в квартиру вместе с кем-то из моих гостей.
— Постойте, — возмутилась Катя. — А если мальчику будет как раз нужно войти? Он что же, на лестнице ждать должен, пока ваши гости нагостятся?
— Да нет, вы не поняли! — поморщился Андрей Николаевич. — Нельзя лишь заходить одновременно! То есть нужно всего лишь дождаться, пока за моим… э-ээ… гостем закроется дверь, — и открыть её вновь.
— А зачем? — не удержался Роман.
— Я же говорю: прихоть, — неохотно ответил хозяин квартиры. Чтобы побороть смущение, он даже повысил тон: — Я ведь никого не принуждаю снимать эту комнату! Не согласны с моими условиями — распрощаемся, вот и всё…
— Вы сказали: «с условиями», — встрепенулась Катерина. — Есть ещё какие-то… прихоти?
— Ну, если вам понравилось такое определение… Собственно, условие ещё одно — нельзя заходить в мою комнату. Даже стучаться не стоит. Я человек занятой, из комнаты почти не выхожу. Надеюсь, ваш мальчик самостоятельный, справится и без меня.
— А когда он соберётся заплатить вам за жильё, тоже не стучаться? — не без ехидства спросила Катя.
— Тоже, — кивнул мужчина. — В этом случае ему следует выйти из квартиры и позвонить.
— По телефону? — заморгал Роман. Мысли начинали путаться.
— Нет, в дверь. Я открою и возьму деньги. Кстати, телефона в комнате вашего сына не будет. Считайте это третьим условием, а также, если угодно, причиной низкой цены.
Михаил прожил на новом месте уже две недели. После ненавистной общаги уютная комната казалась ему настоящим раем! Если раньше он старался как можно дольше оттягивать возвращение «домой», то теперь спешил в «свою» комнату с удовольствием.
Вот и теперь Миша взлетел на второй этаж, прыгая через две ступеньки, и так разогнался, что чуть не сбил с ног высокую длинноволосую девушку, стоявшую у дверей квартиры. Той самой квартиры, комнату в которой снимал Михаил! Девушка обернулась и с лёгкой усмешкой окинула парня взглядом.
— Ну, чего застыл? — сказала она. — Проходи давай!
А Мишка и впрямь замер. Никогда ещё не видал он таких глаз — огромных, зеленоватых, словно подёрнутый тиной омут. И в этот бездонный омут затянуло Мишу. С головой.
— Так я… тоже туда, — с трудом выдавил он.
— А! Ты к Андрею Николаевичу? — спросила девушка и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.
Зачарованный Михаил, забыв про все договорённости, шагнул следом за незнакомкой.
— Ой! — вскрикнула девушка, когда за парнем захлопнулась дверь. — Андрей Николаевич не велел заходить вместе с его гостями!
— Простите, — опомнился Миша, — я нечаянно. Не говорите ему, ладно?
— Мне-то зачем говорить? — округлила глаза девушка. — Это ведь мне влетит, если что. — Она дёрнула плечиками, скинула туфли и прошла… в Мишину комнату.
— Э-э! — протянул руки Михаил, но дверь перед его носом захлопнулась.
Миша недоуменно поморгал, потоптался возле двери и негромко в неё постучал. Девушка словно ждала этого — дверь тут же распахнулась.
— Ну, что ещё? — глаза рассерженной незнакомки казались уже не зелёными, а чёрными.
— Вы извините, — прижал руки к груди Миша, — но я тут живу.
— Вот тут? — качнула назад головой девушка и улыбнулась. Нехорошо так, не по-доброму. — Может, и спите на этом диване?
— Ну да, — закивал Михаил. — На этом диване сплю. Ой! — парень уставился на диван и часто-часто заморгал.
— А почему он зелёный?
— Ну, всё! Твои шуточки мне надоели. Будешь продолжать клеиться — пожалуюсь Андрею Николаевичу! — девушка собралась захлопнуть дверь, но Миша вцепился в ручку.
— Погодите! — завопил он. — Я не шучу! Это моя комната! То есть, я её снимаю у Андрея Николаевича. Но у меня другая мебель! И обои другие. И ковёр…
Видимо, голос, которым Мишка выпалил всё это, и глаза, которые он безумно таращил на чужую обстановку «своей» комнаты, развеяли подозрения девушки насчёт нехороших намерений парня. Она выпустила дверную ручку и посторонилась:
— Заходи!
— Где?! Где он?! — Катерина набросилась на открывшего дверь Андрея Николаевича, вцепилась ему в свитер и затрясла хозяина. Тот перехватил её руки.
— Прошу вас, не надо, — сказал он, сочувственно глядя на Катерину. — Давайте пройдём в квартиру и поговорим.
— О чём?! — замотала головой Катя. — Я не хочу с вами ни о чём говорить! Верните мне сына, или с вами будут разговаривать в милиции!
— Но я не знаю, где он. Я не видел его уже три дня.
— Нам он тоже не звонил три дня, — закивал Роман. — Ему было стыдно за супругу, но ещё более — страшно за пропавшего Мишку. Он положил руки Кате на талию и мягко подтолкнул жену к двери:
— Катюша, давай и правда зайдём, а то сейчас соседи сбегутся.
Катя внезапно заплакала. Закинула руки на плечи мужа, прижалась к его груди лицом и затряслась в рыданиях. Роман воспользовался этим и почти занёс её в прихожую. Андрей Николаевич поспешно закрыл за ними дверь. Потом метнулся на кухню и вернулся со стаканом, от содержимого которого пахло чем-то вроде валерьянки.
— Пусть выпьет, — протянул он стакан Роману. — Это успокаивающее.
Катя больше пролила, чем выпила, но через пару-тройку минут ей и впрямь стало легче. Рыдания прекратились, плечи перестали трястись.
— Проходите, — открыл Андрей Николаевич дверь. Лишь переступив порог комнаты, Роман понял, что хозяин квартиры впустил их не к себе, а в комнату Миши.
Но… Роман испуганно озирался: вещей сына в комнате не оказалось! Она была такой же пустой, как и две с лишним недели назад, когда они с Катей осматривали её впервые.
Андрей Николаевич перехватил недоумённый взгляд Романа и закивал:
— Да-да! Он здесь не жил. Присядьте, я всё вам сейчас объясню.
Ну и ну… По словам хозяина квартиры выходило, что дверь в неё являлась неким порталом между параллельными вселенными. И каждый, кто её распахивал, — открывал проход в иной мир, похожий на наш, но чем-то отличный от него. И в каждом таком мире существовала эта квартира. Вернее сказать, её «параллельная» копия.
Андрей Николаевич не был ни в одной из «параллельных» квартир, он оставался всегда в собственной, находящейся в нашем мире. Зато любой другой попадал в иной мир, для каждого свой. Но, разумеется, не подозревал об этом, ведь выходя из квартиры, он вновь возвращался в нашу реальность.
Рассказ хозяина квартиры показался Роману бредом сумасшедшего. Но Катя уцепилась за эту фантастическую версию как за соломинку.
— Так давайте скорее пойдём в тот мир… в ту квартиру, где сейчас Миша!
— Но как? — развёл руками Андрей Николаевич. — Туда может войти только он. Как во все другие — прочие жильцы этой квартиры.
— Постойте, — нервным смешком перебил мужчину Роман. — Сколько же народу вы поселили в вашу… коммуналку?
— Я не считал, — смущённо отвёл глаза в сторону Андрей Николаевич. — Человек двадцать, думаю. Я никому не отказываю. Зачем? И людям хорошо, и мне.
— Да уж! — опять всхохотнул Роман. — Так вот почему вы её так дешёво сдаёте! Это сколько же в итоге со всех навариваете?
— Я не считал… — потерянно повторил хозяин.
— Да причём тут это?! — вскочила с дивана Катя. — Хоть миллион, нам-то что! — Она смерила мужа гневным взглядом. — Мне сын дороже любых денег. Сделай же хоть что-нибудь!
— Что?! — огрызнулся Роман. — Впрочем… Может, мне попробовать войти в этот… гм-м… портал. — Он всё ещё не верил в рассказанное Андреем Николаевичем, но мозг уже просчитывал варианты. — Ведь мы с Мишей близкие родственники, и если проход настраивается на какие-то биологические параметры…
— Так иди, Рома, иди! — не стала дослушивать Катерина бормотание мужа и потащила его в прихожую. — У тебя не получится — я пойду!
Роман переступил уже порог, но в последний момент обернулся.
— Погодите, но если из квартиры всегда возвращаются в наш мир, то почему не вернулся Михаил?
— Не знаю, — помотал головой Андрей Николаевич. — Возможно, он зашёл в дверь следом за кем-то, и что-то сбилось. Я же не зря предупреждал не делать этого! Или ещё… — задумался мужчина. — Да-да, ещё вариант — выйти не через дверь, а скажем, через окно.
— Но зачем? — ахнула Катя. — Ведь второй этаж!
— А если он всё же заметил, что квартира со странностями, и ему стало любопытно? Ваш сын любит фантастику?
— Только её и читает, — улыбнулся Роман.
— Вот видите! Тогда он вполне мог догадаться, в чём дело. И мысль про окно наверняка пришла ему в голову.
Роман закрыл входную дверь, потоптался, злясь на себя за проделываемые глупости, и распахнул её снова. Прихожая была пуста. Он судорожно сглотнул и на цыпочках прошёл к двери в злосчастную комнату. Приоткрыл дверь, просунул голову в проём. Сразу бросился в глаза цвет дивана — не ярко-синий, а оранжево-красный, будто сигнализирующий об опасности. А потом Роман перевёл взгляд на окно. Правая створка была открыта!
Не думая, что может отбить, а то и сломать ноги, он забрался на подоконник, сполз на животе, насколько можно было, наружу и, оттолкнувшись от стены дома, спрыгнул вниз. Пронёсся перед глазами серый бетон панели, больно ударила асфальтом по пяткам земля. Прихрамывая, Роман обогнул дом и направился к университету.
Взбежав на крыльцо, он едва не столкнулся с выходящим из здания Михаилом. Отец и сын, и без того похожие друг на друга, разинув рты, замерли в одинаковых позах. А следом за Мишей вышла высокая стройная девушка и, взяв парня под руку, потянула за собой. Но, почувствовав сопротивление, изумлённо глянула на друга, а потом медленно перевела зеленоватые глаза на Романа.
— Что такое, Миша? — спросила она. — Кто это?
— Это… — сглотнул Миша и почти беззвучно выдавил:
— Это мой… папа.
Роман закрыл рот. И неожиданно захохотал. Да так, что не мог остановиться.
Ай да Мишка! Ай да тихоня! Влюбился по уши, загулял — до родителей ли тут! А Андрей Николаевич, надо же, «благородный» какой — из «мужской солидарности» такой лапши на уши навешал! Да складно-то как — ведь он, Роман, в эту ахинею чуть было не поверил! Повёлся, как мальчишка! А тому-то лишь и нужно было для фокуса накинуть на диван оранжевое покрывало да окно приоткрыть, пока он возле двери топтался. Много ли времени для этого надо? Секунд десять. Да ещё столько же — для того чтобы из прихожей Катюху в другую комнату увести. Вот тебе и параллельные миры. Что же делать теперь: драть Мишке уши или простить за доставленное удовольствие? Давно ведь так не смеялся.
Роман, всё ещё всхлипывая и вытирая выступившие слёзы, оценивающе посмотрел на Мишину подругу, озорно подмигнул ей и перевёл взгляд на сына.
И тут парня вдруг затрясло, он попятился, выставив, словно защищаясь, руки.
— Но ведь ты… умер!! — выкрикнул он, и в ушах Романа противно зазвенело, то ли от этого крика, то ли оттого, что он машинально прочёл вдруг на бронзовой вывеске за спиной сына.
Стилизованными под славянскую вязь буквами на ней было выбито: «Государственный Его Императорского Величества университетъ».